Резюме. В статье анализируется популярная разновидность современной словесности, посвященной языку, – лингвистическая публицистика. Описываются история и генезис жанра, выявляется типология жанра, исследуются ее границы и задачи. Отдельное внимание уделяется словарю как форме публицистического текста.

Ключови думи: linguistic journalism; modern social and cultural situation; dictionary

Лингвистическая публицистика для русской словесности – явление не новое: примером могут послужить великолепные образцы тонкого анализа метаморфоз языка, на которых выросло не одно поколение советских и постсоветских образованных людей: например, многократно переиздаваемые книги «Живой как жизнь» (1962) К. И. Чуковского или «Слово живое и мертвое» (1972) Н. Я. Галь. Формально посвященные описанию состояния русского языка периода оттепели и периода застоя, книги демонстрируют образцы высокого и тонкого анализа языка в социокультурной ситуации: так, в обеих работах большое внимание уделено такому значимому феномену второй по-ловины XX века, как канцелярит.

Основное отличие лингвопублицистики от традиционных научно-популярных книг по языкознанию и русистике (например, работы В. В. Колесова, М. В. Панова, Л. В. Успенского и других) – это почти полная редукция просветительской (как надо! ) и педагогической (как не надо! ) прагматики за счет высокой эмоциональности письма и злободневности анализа языковых трансформаций сквозь призму социокультурной действительности: язык становится поводом для рассуждений об общественной жизни.

Актуализация лингвистической публицистики во второй половине 2000-х вполне объяснима: социальные катаклизмы 1980-х и 1990-х и сопутствующие им стремительные изменения в языке и культуре речи требовали для своего осмысления временного дистанцирования. Писатели, журналисты, филологи если и касались вопросов состояния русского языка, то в двух жанрах: либо в виде колонок в печатных СМИ, либо в виде традиционных научно-популярных книг о русском языке.

Генезис и границы жанра. Во второй половине «нулевых» (2000-е) лингвистическая публицистика переживает своеобразный ренессанс, толчком к которому послужили три книги: «Словарь модных слов» (2005) В. И. Новикова, «Русский язык на грани нервного срыва» (2007) М. А. Кронгауза и «Словарный запас» (2008) Л. С. Рубинштейна. В начале 2010-х гг., помимо многочисленных переизданий указанных книг, выходят еще несколько основательных работ: «Русский со словарем» (2010) и «О чём речь» (2016) И. Б. Левонтиной, «Нулевые на кончике языка» (2012) Г. Ч. Гусейнова и «Самоучитель олбанского» (2013) М. А. Кронгауза.

Первые три работы и репрезентируют основные, гетерогенные типы лингво-публицистики: профессиональная (филологическая), журналистская и писательская.

(1) Лингвистическая публицистика по своим жанровым особенностям отлична от филологических коротких нарративов non-fiction конца XX – начала XXI веков, как то: заметки (М. Безродный) и очерки (А. Генис), байки (Е. Г. Водолазкин) и «виньетки» (А. К. Жолковский), ЖЖ-посты (Т. Н. Толстая) и словарные статьи придуманых слов (М. Н. Эпштейн). Главное отличие лингвопублицистики от перечисленных жанров –внимание не собственно к языку, а к экстралингвистическим факторам, определяющим его существование. В отличие от авторов научнопопулярных книг, лингвисты-публицисты не призваны объяснить и научить: их задача – показать тонкие, пленочные связи между изменениями в обществе и изменениями в языке. Представляется, что именно на стыке личного, пропущенного сквозь собственный (языковой) опыт, и профессионального, обусловленного длительным, «по рабочей необходимости» наблюдением за языком, и возникают эти своеобразные «заметки просвещенного обывателя» (М. А. Кронгауз).

В связи с наличием в общественном сознании разнообразных форм антинаучной, наивной лингвистики именно ученые могут и должны развеять существующие мифы: о порче и гибели родного языка, о скудости русского словаря, о неземной уникальности русского языка, о происхождении едва ли не всех языков из русского (см. деятельность лингвофриков). Делая это профессионально, на доступном широкому кругу читателей языке колумниста/бытописателя/очеркиста и одновременно будучи специалистом в языкознании, ученый через лингвистическую публицистику реализует одну из функций науки – просветительско-образовательную.

(2) Все упомянутые авторы имеют опыт работы в средствах массовой информации, а некоторые из них – научные культуртрегеры современной России. Именно журналистские навыки во многом определяют языковую специфику лингвистической публицистики: доступность языка, умение говорить о сложных вопросах легко и просто, богатая иллюстративность, высокая степень диалогичности. Такой подход позволяет реализовать другую функцию лингвопублицистики – функцию воздействия, привлечения внимания к актуальным проблемам и языка, и культуры.

(3) Третий источник лингвопублицистики – писательство. Л. С. Рубинштейн и В. И. Новиков – это прежде всего талантливые писатели. Именно этим обусловлено трепетное внимание к языковой ткани текста (ср. «Роман с языком» В. И. Новикова), к изменениям в окружающем языке и социуме.

Все вышеназванные произведения лингвопублицистики в полной мере отражают культурную эпоху постмодернизма и соответствуют его характеристикам. В каждой из книг находим такие признаки текста постнеклассической эпохи, как сверхактуальность, бриколаж, синтетичность, (чрезмерная) цитатность, гипертекстуальность, игра с текстом на уровне формы и содержания, пародирование и ирония. Причем обязательная для лингвопублицистики ирония принимает разные формы в зависимости от идиостиля автора: от мудрой и интеллигентной оценки Л. С. Рубинштейна до злого, граничащего с мизантропией сарказма Г. Ч. Гусейнова.

Обобщение актуальных лингвистических, социальных, культурологических, философских проблем в указанных работах происходит не только на основе конкретных фактов, но и через художественное выявление ассоциативных связей, через апелляцию к общему языковому и историческому опыту, к архетипическим пластам русского языкового сознания. Ср.: «”Франция” – это уже некоторое фрондерство, а вообще-то “дружба народов” распространялась в основном на территорию СССР и на страны народной демократии, куда на защиту пошатнувшейся дружбы иногда приходилось отправлять ограниченные воинские соединения. Но что пожалеешь ради дружбы. Дружба же всего дороже, как было сказано» (Rubenstein, 2008: 38).

Сама жанровая контаминация (то ли очерк, то ли эссе, то ли мысли вслух, то ли серьезная статья) – также знаковая характеристика лингвопублицистики, совершенно чуждая и научно-популярным текстам, и работам предшественников (ср. с рефлексией В. И. Новикова: «Это открытая литературно-публицистическая книга, которая пишется индивидуальным автором и отражает его позицию по самым разным вопросам» (Novikov, 2013).

Другая важная черта постмодернистского текста – использование готовых форм.

Форма жанра. Главным отличием современной лингвопублицистики от других форм филологической беллетристики следует признать саму форму изложения материала: три из четырех названных автора создают свои тексты в виде словаря – новой (со времен М. Павича) и любимой игрушки современных писателей.

Следует отметить, что жанровая форма словаря в конце XX – начале XXI веков переживает своеобразный бум – причем не только в науке: так, за последние 20 лет в России вышло огромное число разнообразных и разнокачественных словарей, суммарно превышающее количество всех лексикографических изданий, выпущенных в СССР. Однако с середины 2000-х словари – это уже не только научное или учебное издание, но и форма публицистического анализа социальной действительности.

Так, с 2006-го по 2012-й московский журнал «Большой город» каждый декабрь публиковал специальный итоговый аналитический выпуск под названием «Словарь года», который, несмотря на ту же постмодернистскую иронию и определенную долю субъективного отбора слов, не только максимально точно выдерживал избранную форму, но и представлял собой серьезное исследование социальных изменений, произошедших в стране за год, – и вновь сквозь призму языка. В эти словари входят зафиксированные лингвистами неологизмы (гуглить, экосексуал) , удачные окказионализмы (охренищенко, чичваркинг), переосмысленные слова или слова, развившие новое значение (жесть, модернизация), популярные слоганы или цитаты (все входящие бесплатно; Лет ми спик фром май харт), имена собственные, в том числе находящиеся на стадии перехода в нарицательные (Бондарчук, Кущевская).

Существующим исключительно в интернете является другой проект – «Lenta. ru. Словарь. Трудности перевода» (http://x.lenta.ru/abc/), законченный в 2009 году и призванный помочь тем, кто сталкивается со словами и речениями, обозначающими новые реалии или характерными для новых субкультур (падонки, пацаны, блондинки, etc). Самое интересное в этом словаре – это то, что он описывает не столько языковые единицы и имеющие широкое хождение фразы (по интернеттрадиции авторы словаря называют их «мемами»), сколько социокультурный аспект самой реалии, словом названной. Более того, в некоторых случаях, помимо собственно лингвокультурологической информации, в словарной статье содержится вполне надежная систематика объекта описания. Ср.: «Геймер (от англоамериканского gamer, вариант гамер) – играющий в сетевые игры (гамы, гамесы – от games), представитель сети глобальных многоязычных субкультур, объединенных вокруг сложноорганизованных виртуальных стратегических кампаний. Нельзя с уверенностью сказать, является ли слово геймер авторитетным самоназванием или это лишь слово-прикрытие для окружающих, многие из которых считают всю геймерскую субкультуру частью всемирного заговора с целью зомбирования большинства населения планеты. Степень причастности к геймерской сцене варьирует от казуала (от латинско-англо-американского casualis, casual, букв. «случайный»), принимающего участие в игровых сессиях скорее в качестве наблюдателя, до хардкорщика (тру-хардкорщика, мега-тру-хардкорщика, на жаргоне падонков труЪ хардкорщика, из англо-американского hardcore), внешне уже не отличимого от кибердрочера или задрота, но отличающегося от последних наличием более развитого цехового жаргона» (Gamer, 2009).

Причина востребованности именно матрицы словаря для описания современной действительности понятна: «использование словарной формы позволяет в полной мере /…/ выявить важнейшую функцию словарной формы – функцию фиксации знаний о внеязыковой действительности, фактически функцию отражения картины мира» (Zaykovskaya, 2011: 6).

Кроме того, в лингвопублицистике словарная форма позволяет не только объединять разнородные и написанные подчас в разное время и даже разными авторами субтексты, но и вызывать в сознании читателя представление о словаре как об авторитетном источнике информации, что повышает в глазах читателя значимость любого текста, созданного в виде словаря. Ср. редакторский комментарий к книге Л. С. Рубинштейна: «Мы расположили эти тексты не в хронологическом порядке, который читатель легко восстановит с помощью собственной памяти или интернета, а в виде своеобразного словаря современной политической культуры, толкующего ключевые понятия сегодняшней общественной жизни» (Rubenstein, 2008: 5).

Напомним, что и Г. Ч. Гусейнов стал известен широкой публике прежде всего благодаря книге-словарю «ДСП. Материалы к русскому словарю общественно-политического языка» (2003), атрибутируемой как «коллективный словесный портрет советского и постсоветского времени», который «может быть использован не только как справочное пособие, но и как «путеводитель» по эпохе» (Guseynov, 3003: 3).

Кроме того, словарная форма позволяет совершенствовать книгу, привносить новое и уточнять старое по мере необходимости и републикаций: текст становится максимально открытым для изменений, обусловленных волей автора или изменениями языковой действительности: «Постепенно составляется книга, которая растет и обновляется от издания к изданию. На переплете под названием имеется подзаголовок – «Языковая картина современности». Рисовать картину предстоит еще долго, пока живы автор и его великий соавтор, его «натурщик» – русский язык» (Novikov, 2013).

Итак, и сугубо публицистические, и культурологические тексты, воплощенные в виде словаря, преследуя разные цели, пользуются одинаковой, востребованной временем формой выражения: «Сама природа этих текстов связана со словарной формой, предполагающей разговор «без кавычек», разговор, в котором вещи называются своими именами» (Rubinstein, 2008: 5).

Цель жанра. Представляется, что расцвет современной лингвопублицистики во многом связан с диссонансом между ускоряющимся временем и стремительными, но трудно поддающимися фиксации или не фиксируемыми вообще изменениями языка.

Ученые и прежде всего лексикографы далеко не всё и не всегда успевают отразить в словарях и справочниках. Лингвистическая публицистика тем и хороша, что тонко чувствующий трансформации языка автор пытается привлечь внимание читателя к тем подчас крохотным подвижкам, которые не замечает обыватель. Именно сплав личного и публичного опыта, интимных отношений с языком и социальных обязательств ученого/писателя/журналиста и приводит к уникальности жанра лингвистической публицистики, в которой «публицист и художник рассуждает об общественном, всеобщем через сугубо интимное – свой языковой опыт» (А. Генис).

Следовательно, основная цель лингвистической публицистики – привлечение к актуальным вопросам состояния языка на фоне стремительно меняющейся социокультурной реальности.

REFERENCES/ЛИТЕРАТУРА

GuseynovG. (2003). D.S.P.: Materialyk russkomuslovaryu obshchestvennopoliticheskogo yazyka XX veka. Moskva: Tri kvadrata. [Гусейнов Г. (2003). Д.С.П.: Материалы к русскому словарю общественно-политического языка XX века. Москва: Три квадрата.]

Zaykovskaya, I. (2011). Assotsiativno-semanticheskiy potentsial i tekstovyye realizatsii leksicheskoy paradigmy «slovar’»: dissertatsiya kandidata filologicheskikh nauk. Sankt-Peterburg: RGPU im. A. I. Gertsena. [Зайковская, И. (2011). Ассоциативно-семантический потенциал и текстовые реализации лексической парадигмы «словарь»: диссертация кандидата филологических наук. Санкт-Петербург: РГПУ им. А. И. Герцена.]

Novikov V. (2013). Piratit’ russkikh neetichno // Svobodnaya Pressa, 20.04.2013, http://svpressa.ru/culture/article/67065/ [Новиков В. (2013). Пиратить русских неэтично // Свободная Пресса, 20.04.2013, http:// svpressa.ru/culture/article/67065/]

Rubinshtein L. (2008). Slovarnyy zapas. Moskva: Novoye izdatel’stvo. [Рубинштейн Л. (2008). Словарный запас. Москва: Новое издательство. ]

Gamer. (2009) // Slovar’. Trudnosti perevoda Lenta.ru, http://x.lenta.ru/ abc/0551.htm [Геймер (2009) // Словарь. Трудности перевода Lenta. ru, http://x.lenta.ru/abc/0551.htm]