Резюме. Статья посвящена описанию такого пласта эмотивной лексики, как аффектонимы (ласкательные обращения), которые играют важную роль в русском этикете и лингвокультуре. Анализ списка аффектонимов, представленных в «Словаре русского речевого этикета» А. Г. Балакая, позволяет выделить универсальное и идиоэтническое в русских аффектонимах, описать оттенки их эмоционально-оценочного значения и очертить лингвокультурологический потенциал.

Ключови думи: аффектоним; эмотивная лексика; речевой этикет; лингвокультурология

Бурный интерес современной науки к эмоциональной составляющей языка, речи и коммуникации закономерно привел лингвистов к выделению и необходимости исследования такого интересного в лингвокультурологическом аспекте феномена, как аффектонимы (ласкательные вокативы, ласкательные обращения). Более того, значимость обращения к эмоциональной лексике и создания доброжелательной атмосферы на занятиях по иностранному языку неоднократно подчеркивалось современными лингводидактами (Moskovkin & Shamonina, 2013; Shamonina, 2014; Shamonina, 2016).

Для обозначения узкого сегмента речевого этикета, связанного с гармонизацией и интимизацией общения, термин аффектоним (от лат. affectus (‘чувство, эмоции’) и греч. όνομα (‘имя, название’) появляется в польских лингвистических исследованиях в конце XX в. Интересно, что первоначально автор термина Эва Вольнич-Павловска в серии работ 1997 – 1998 гг. (Wolnicz-Pawłowska, 1997; 1998) противопоставляла ласковые обращения по критерию «системность / индивидуальность» и делила их на affectiva (общепринятые, системные эмоционально окрашенные языковые единицы типа дорогой, малыш, солнышко) и afektonimy (уникальные, авторские типы кукрыксик, Дэдик, Сахин). Однако первый термин не прижился (в том числе и по причинам лексикографической слепоты к такого рода номинациям, а также тонкой грани между системными, потенциальными и окказиональными ласкательными обращениями) и современные исследователи используют исключительно последний термин.

Наиболее популярное определение аффектонима в польской лингвистической традиции следующее: «это обращения (слова или фразы), используемые в ситуациях близкого знакомства, чаще всего (хотя, возможно, не исключительно) в отношениях между супругами, любовниками и в отношениях родителей и детей» (Perlin & Milewska, 2000: 165). В русской лингвистике ни сам термин аффектоним в таком значении практически не используется, ни данное явление не изучается, однако в работах польских и украинских ученых аффектонимы все чаще становятся предметом развернутых исследований. Более того, в десять лет назад был опубликован первый словарь польских аффектонимов, содержащий более 500 ласковых номинаций, полученных в результате опроса 1667 польских интернет-пользователей (Bańko & Zygmunt, 2010).

Применительно к русскому языку существует несколько польскоязычных работ контрастивной направленности, в которых аффектонимы русского языка рассматриваются на фоне польских. Так, один из выводов, основанных на материале опросов польско- и русскоязычных магистрантов, заключается в приблизительном совпадении самых популярных аффектонимов в речи молодежи: в польском языке это kochanie, skarbie, kotku, misiu, а в русском – любимый / любимая и сердце (Rudyk, 2013). Однако следует заметить, что состав популярных аффектонимов зависит от гендерной идентичности субъектов коммуникации (Bańko 2010).

Лингвокультурологический аспект исследований аффектонимов осознавался учеными с самого начала. Исследуя ласкательные обращения четырех европейских языков (польский, английский, французский, голландский), Яцек Перлин и Мария Милевская установили, что существуют как минимум 15 лексико-семантических групп аффектонимов (Perlin & Milewska, 2000: 166-167) (практически все – метафорической природы): 1) номинации животных и их частей тела (киса, воробушек, голубка, касатик, медвежонок, зайчик, рыбка, соколик, лапонька, хвостик); 2) лексемы со значением ‘счастье’, ‘любовь’ (любимый, дорогой, возлюбленный, счастье мое); 3) драгоценности (золотко, золотце, сокровище, жемчужинка, брильянт); 4) ласкательные обозначения детей (пупсик, дитятко, малыш, карапузик, крохотулька, ляличка); 5) астронимы и метеорологизмы (солнышко, лучик, звезда моя, звездочка, ясочка); 6) фитометфора (ягодка, вишенка, цветочек, василек, незабудочка); 7) гастрометфора (сладенький, конфетка, (дружок-)пирожок); 8) имена вымышленных персонажей (ангел мой, ангелочек, фея, волшебница, богиня); 9) соматизмы (сердце мое); 10) названия высоких титулов и должностей (принц, принцесса, королевна); 11) номинации психических и телесных характеристик и их носителей (умница, умничка, красавица, милый, милаха, симпатяга, радость моя); 12) члены семьи (родной, жёнушка, муженек, кровинушка, доченька, сынуля, кумушка,); 13) гендеронимы (девонька, девчушечка, мальчишечка, старичок, старушечка, ребятушки); 14) различные формы собственных имен (Марьюшка, Галочка, Наденька, Валерушка); 15) названия неясной этимологии (зазнобушка (диал. от знобить), аюшка (от междометия ай?), лёлечка и др.). Стоить отметить, что обращение к подобного рода ласкательным словам уже использовалось в болгарской лингводидактике применительно к русским песням, например (Cherneva, 2018; Cherneva, 2019).

Одновременно высказывается мысль о том, что сами по себе аффектонимы не относятся к разряду лингвистических универсалий: по немного скоропалительному, на наш взгляд, утверждению польских ученых, «их нет, например, в языках Юго-Восточной Азии» (Perlin & Milewska, 2000: 166 – 167), но они присутствуют во всех языках европейской культуры, хотя, безусловно, существуют заметные различия в их деривации, семантических ориентациях, количественных параметрах, степени универсальности / идиоэтничности. Общая черта аффектонимов заключается в их прагматике и функционировании: они используются практически исключительно в коммуникации двух людей: влюбленных, супругов, близких друзей, между родителем и ребенком.

В отечественной лексикографии пока нет словаря аффектонимов и нет их отдельных исследований, однако определенное представление о ласкательных обращениях можно составить по данным словаря А. Г. Балакая, в котором есть отдельный раздел «Обращения, включение внимания» (Balakay, 2001: 592 – 610), включающий в себя 1789 единиц, из которых к аффектонимам можно отнести как минимум 1030.

Памятуя о том, что словарь отражает русский речевой этикет XIX – XX веков и основным материалом для него послужили художественные, публицистические, мемуарные, эпистолярные, фольклорные тексты и записи устной речи, можно предположить, что он в достаточно полной мере отражает богатство системы аффектонимов русского языка последних двух столетий. Более того, интересно отметить тот факт, что часть аффектонимов, которые описаны в словаре и сопровождаются иллюстрациями, не зафиксированы в Национальном корпусе русского языка (например, в нем нет таких номинаций, как браташа, внучоночек, гостенёчек, зазнобинка, милашенька, молодушечка, паньюшка и мн. др.).

Если говорить об универсальных чертах русских аффектонимов, то к ним можно отнести следующие: высокая (иногда уже только в диахронии) степень экспрессивности, эмоциогенность, мелиоративность, фатическая, апеллятивная и экспрессивная функции, (стертая) метафоричность, возможность использования в ироническом контексте. Некоторые аффектонимы регулярно выступают как элемент такого речевого жанра, как комплимент. Большинство аффектонимов – это имена нарицательные, хотя отдельную и весьма продуктивную для русской лингвокультуры модель представляют разнообразные диминутивы имен собственных (от окказиональных до форм новозвательного падежа). Семантическое наполнение аффектонимов минимально: значение сильно зависит от интонации, от чувств и оценок адресанта, от того, как и когда он их произносит. Интересно, что часть аффектонимов в повседневной коммуникации может почти полностью редуцировать свою мелиоративную оценку. Так, английское dear, французское cher(ie), итальянские caro/a, русские дорогой и милая легко утрачивают интимный характер и в ситуации обращения к малознакомому человеку могут даже вызвать ответное раздражение.

Основная сфера употребления аффектонимов – разговорная и зачастую интимная речь, именно поэтому многие лексические единицы не встречаются в художественных текстах, что существенно затрудняет их исследование.

Во всех европейских языках аффектонимы имеют форму существительных и (субстантивированных) прилагательных, в русском языке – в основном в именительном падеже, реже – в родительном. Неоднословные ласкательные обращения в большинстве случаев создаются с по-мощью притяжательного местоимения мой, например: моё счастье, радость моя и т. д.

Первая отличительная особенность именно русских аффектонимов – богатство словообразования. Огромное количество ласкательных номинаций, разумеется, образуется с помощью уменьшительно-ласкательных суффиксов. Причем отдельно можно выделить группу малопродуктивных, сугубо экспрессивных ласкательных суффиксов, которые не выражают уменьшительность в принципе: -ушк(а/о), -еньк(а), -ан(я), -оньк(а), -ул(я), -ус(я), -аш(а), -уш(а), -ун(я), -ушек, -он(я).

В этом смысле в русской системе аффектонимов особое место занимает словообразовательное гнездо брат-, дающее 55 номинаций, включая диалектные, просторечные и жаргонизированные: братак, братан, братанушко, братанчик, братанька, братаня, братаха, браташ, браташа, братейка, братейко, братейник, брателка, брательник, братена, братенек, братеник, братенко, братень, братенька, братеня, братец, братечек, братечко, братик, братику, братило, братич, братичка, братиш, братишечка, братишечко, братишка, братишко, братище, братка, братке, братко, браток, браточек, браточка, братунька, братунюшка, братуня, братуха, братуша, братушка, братченька, братчик, братька, братьюшка, братюн, братяга, братяха и брат-паря.

Для суффиксов, участвующих в образовании подобных единиц, в разной степени характерно выражение благодарности, сочувствия, нежности, умиления, фамильярности, снисходительности и иных оттенков положительного эмоционального отношения. Особую роль, безусловно, играет актуализация метафоры родственных отношений между коммуникантами. (Подчеркнем и внутригендерный характер использования большинства этих аффектонимов – мужчина мужчине.)

Вторая важная особенность русских аффектонимов – тесная связь с традиционной языковой картиной мира, зачастую уходящая в глубь веков. Интересно, что часть подобных номинаций имеет затемненную внутреннюю форму, которая не всегда осознается даже профессиональными лингвистами.

Так, в свое время академик В. В. Виноградов уделил отдельное внимание генезису слова лапушка в качестве аффектонима, критикуя лексикографическую традицию его описания как исключительно «ласкового обращения», восходящую через ложную этимологизацию к словарю В. И. Даля: якобы лапушка и лапочка – диминутивы от лапа. Однако обращение к этнографическим работам начала XX в. убедительно доказывает, что лапушка – это бывшая фитометафора. Одно из диалектных значений этого слова, зафиксированное, кстати, и у В. И. Даля – ‘клевер’, цветы которого чаще всего имеют красный или пурпурный цвет. «Красный цвет ассоциируется в представлении народа с образом женщины, <…> лапушка стала символом женщины, а затем потеряла в некоторых местах свое первоначальное значение и сделалась ласкательным словом» (Vinogradov, 1966: 15) . Кстати, та же семантическая эволюция (от фитонима к аффектониму) произошла с номинациями ягодка, вишенка, репушка («ласковая кличка круглой девки» (Ibid) и мн. др.

Третья важная характеристика аффектонимов русского языка как одного из андроцентричных – гендерная спецификация ласкательных обращений. Хотя присущая некоторым аффектонимам гендерная маркированность тесно связана с грамматической категорией рода, здесь есть множество семантико-прагматических нюансов. Так, некоторые из аффектонимов лишены ярко выраженной гендерной и даже возрастной закрепленности: они могут быть адресованы как женщине, так и мужчине (радость, душа, солнышко и др.), что подтверждают и данные словаря, например: «Киса. Разг. • Киса моя (мой). • Киска моя (мой). • Кисонька (кысонька) моя. Ласк.-шутл. Обращение родителей к ребёнку (чаще девочке). || Интимн., ласк. Обращение к женщине или мужчине» (Balakay, 2001: 219).

Аффектонимы в составе комплиментов удовлетворяют важнейшие психологические потребности человека: потребность в положительных эмоциях и оценке личности. Приведем пример одновременного употребления нескольких ласкательных вокативов сразу, например, в комплименте: «Сегодня мы второй раз венчаемся. Любовь ты моя… И такая ты красавица, такая красавица, что можно ослепнуть…» [Л. Н. Андреев. Екатерина Ивановна (1912)]. Слова, создающие положительную эмоциональную атмосферу, передают отношение говорящего к названному объекту и вызывают определенную эмоциональную реакцию собеседника.

Четвертая особенность аффектонимов русского языка – создание иронической тональности. Эмоционально-экспрессивные коннотации ласкательных вокативов напрямую связаны с выражением особого отношения к человеку, но иногда они могут использоваться для создания иронии или сарказма. Иронию можно рассматривать как особый результат воздействия, особый эффект, который создает говорящий. Именно поэтому иронию в художественной речи могут использовать в качестве стилистического приема (тонкая «безобидная» насмешка, выраженная в скрытой форме) и как «двусмысленную» похвалу (за внешне положительной коннотацией скрыта негативная оценка). Одним из главных признаков иронии считается наличие эмоционально-оценочного компонента в значении, которое носит субъективный характер, то есть выражает личное мнение говорящего, не зависимое от объективного содержания речи, следовательно, оценка в иронии является имплицитной. К средствам репрезентации иронии можно отнести и аффектонимы, актуализирующие в том или ином контексте шутливые оттенки значения:

«И Розанов привязался к Сологубу. – Что это, голубчик, что это вы сидите так, ни словечка ни с кем. Что это за декадентство. Смотрю на вас – и, право, нахожу, что вы не человек, а кирпич в сюртуке!» [З. Н. Гиппиус. Задумчивый странник (о Розанове) (1923)];

«Следовало, наверно, ожидать. ― Врешь ты все, моя дорогуша, – сказал он, поворачиваясь к жене. ― Бабьи ваши примочки. Чтобы самой легче стало?» [А. Курчаткин. Сфинкс (2000)].

Иронически окрашенные аффектонимы способствуют созданию определенного колорита речи, соответствующим образом настраивают слушателя и вводят его в эмоциональную и экспрессивную, воспитательную атмосферу высказывания.

Как следует из приведенных примеров, в зависимости от ситуации общения, иллокутивной цели коммуникантов и их эмоционально-психического состояния грань между аффектонимами с положительной коннотаций и отрицательной оценкой может быть весьма прозрачной.

Анализируя с помощью данных НКРЯ реальную практику употребления аффектонимов, можно сделать вывод о том, что оттенки их эмоционально-оценочного значения могут быть разными:

1. Симпатия и нежные чувства, испытываемые к близкому человеку;

2. Оттенок фамильярности, имеющий положительную эмоциональную окраску, подчеркивающий дружеские отношения собеседников;

3. Оттенок одобрения, отражающий положительную реакцию на адресата, его поведение, внешность и др. (специфика аффектонимов с прозрачной мотивацией, например красавица, молодец, умничка);

4. Оттенок снисходительности, «мягкого» упрека, имеющий в целом положительный характер, но иногда с нотками неодобрения (например, глупенький, горевой). Однако положительная атмосфера коммуникации способствует нейтрализации негативного значения.

Приведенный перечень оттенков не претендует на полный охват, по-скольку у анализируемых лексических единиц истинное эмоционально-оценочное значение может рассматриваться исключительно в рамках того или иного коммуникативного контекста.

ЛИТЕРАТУРА

Балакай, А. Г. (2004). Толковый словарь русского речевого этикета. Москва: Астрель. 681 стр.

Bańko, M. & Zygmunt, A. (2010). Czułe słówka. Słownik afektonimów. Warszawa. 150 str.

Bańko, M. (2010). Jak opracowaс słownik afektonimów? [Электронный ресурс] URL: https://docplayer.pl/106782527-Jak-opracowaaes3ownik-afektonimow.html (дата обращения: 17.07.2020).

Виноградов, В. В. (1966). Семнадцатитомный академический словарь современного русского литературного языка и его значение для советского языкознания. Вопросы языкознания. № 6. С. 3 – 41.

Московкин, Л. & Шамонина, Г. (2013). Инновации в обучении русскому языку как иностранному. Варна: ВСУ «Черноризец Храбр».

Perlin, J. & Milewska, М. (2000). Afektonimy w polskim, francuskim, hiszpańskim i niderlandzkim. Analiza morfologiczna i semantyczna. Acta Universitatis Wratislaviensis. Jężyk a kultura. Tom 14. Wrocław. S. 165 – 173.

Rudyk, A. (2013). O afektonimach w języku polskim i rosyjskim. Acta Universitatis Lodziensis. Folia Linguistica Rossica 9. S. 89 – 98.

Чернева, Н. (2018). Калинка на урока русского языка. Чуждоезиково обучение, 45 (4), 428 – 433.

Чернева, Н. (2019). О песне на уроке русского языка. Чуждоезиково обучение, 46 (4), 416 – 424.

Шамонина, Г. (2016). Инновации в методической подготовке молодых русистов. Чуждоезиково обучение, 43 (4), 405 – 417.

Шамонина, Г. (2014). Обучение иностранному языку как процесс сотворчества, сотрудничества и сопереживания. Чуждоезиково обучение, 41 (2), 225 – 234.

Wolnicz-Pawłowska, E. (1997). Przezwiska intymne w najnowszej polszczyźnie. Cz. 1. Affectiva. Zeszyty Naukowe Wyższej Szkoły Pedagogicznej w Olsztynie 7. Prace Językoznawcze. Z. 1. S. 71 – 93.

Wolnicz-Pawłowska, E. (1998). Przezwiska intymne w najnowszej polszczyźnie. Cz. 2. Afektonimy i przezwiska rzadkie. Cz. 3. Słowotwórstwo. Zeszyty Naukowe Wyższej Szkoły Pedagogicznej w Olsztynie 12. Prace Językoznawcze. Z. 2. S. 102 – 114.

REFERENCES

Balakay, A. G. (2004). Tolkovyi slovar russkogo rechevogo etiketa. Moscow: Astrel.

Bańko, M. & Zygmunt, A. (2010). Czułe słówka. Słownik afektonimów. Warszawa. 150 pp.

Bańko, M. (2010). Jak opracowaс słownik afektonimów? [URL: https:// docplayer.pl/106782527-Jak-opracowaae-s3ownik-afektonimow.html].

Cherneva, N. (2018). Kalinka na uroke russkogo yazyka. Chuzhdoezikovo Obuchenie – Foreign Language Teaching, 45 (4), 428 – 433.

Cherneva, N. (2019). O pesne na uroke russkogo yazyka. Chuzhdoezikovo Obuchenie – Foreign Language Teaching, 46 (4), 416 – 424].

Moskovkin, L. & Shamonina, G. (2013). Innovacii v obuchenii russkomu yazyku kak inostrannomu. Varna: VSU «Chernorizets Hrabr».

Perlin, J. & Milewska, М. (2000). Afektonimy w polskim, francuskim, hiszpańskim i niderlandzkim. Analiza morfologiczna i semantyczna. Acta Universitatis Wratislaviensis. Jężyk a kultura. Tom 14. Wrocław. S. 165 – 173.

Rudyk, A. (2013). O afektonimach w języku polskim i rosyjskim. Acta Universitatis Lodziensis. Folia Linguistica Rossica 9. S. 89 – 98.

Shamonina, G. (2016). Innovacii v metodicheskoj podgotovke molodyh rusistov. Chuzhdoezikovo Obuchenie – Foreign Language Teaching, 43 (4), 405 – 417.

Shamonina, G. (2014). Obuchenie inostrannomu yazyku kak process sotvorchestva, sotrudnichestva i soperezhivanija. Chuzhdoezikovo Obuchenie – Foreign Language Teaching, 41 (2), 225 – 234.

Vinogradov, V. (1966). Semnadcatitomny akademichesky slovar sovremennogo russkogo literaturnogo yazyka i ego znachenie dla sovetskogo jazykoznanija. Voprosy jazykoznanija. № 6. p. 3 – 41.

Wolnicz-Pawłowska, E. (1997). Przezwiska intymne w najnowszej polszczyźnie. Cz. 1. Affectiva. Zeszyty Naukowe Wyższej Szkoły Pedagogicznej w Olsztynie 7. Prace Językoznawcze. Z. 1. S. 71 – 93.

Wolnicz-Pawłowska, E. (1998). Przezwiska intymne w najnowszej polszczyźnie. Cz. 2. Afektonimy i przezwiska rzadkie. Cz. 3. Słowotwórstwo. Zeszyty Naukowe Wyższej Szkoły Pedagogicznej w Olsztynie 12. Prace Językoznawcze. Z. 2. S. 102 – 114.